Патріарх-Димитрій-ЯремаСегодня исполняется 100 лет со дня рождения о. Владимира Яремы, известного ныне как Патриарх Димитрий — предстоятель Украинской Автокефальной Православной Церкви. Это был чрезвычайно одаренный человек. Он от рождения имел хороший голос, способности к рисованию, умел даже вышивать. Также с детства интересовался религией и Церковным искусством. Активно отстаивал идею автокефалии Украинской Православной Церкви и стал одним из инициаторов ІІІ возрождения УАПЦ. До конца жизни Патриарх Димитрий пытался наладить диалог с Константинополем и добиться признания УАПЦ мировым православием. О жизненном пути о. Владимира Яремы как отца, а затем и главы Церкви рассказывает дочь владыки — госпожа Вера Маркович.

— Вера, расскажите, пожалуйста, о детских и юношеских годах Вашего отца, о которых знаете, возможно, с его воспоминаний или рассказов его друзей.

— Отец мой был родом из бедной семьи. Родился в селе Глидно (Надсянье) в 1915 году. Мой дедушка был дважды женат, и отец был сыном от второй жены. Семья была многодетной: старшие дочери и двое сыновей, поэтому возможности обеспечивать детей не было, но с уверенностью можно сказать, что Бог вел моего отца еще с малых лет, потому что он с детства питал любовь к Господу. Еще ребенком Владимир Ярема с радостью ходил в церковь и даже играл с друзьями в игры, связанные с религией: вместе делали хоругви, устраивали процессии, пели христианские песни. Отец имел хороший голос и слух, быстро улавливал все мелодии, а также хорошо рисовал.

В школе будущий священнослужитель учился хорошо, все его хвалили. Интересно, что его учителя были необычными людьми, некоторые из них, в частности молодые, имели во Львове свою ячейку и были политически активными. Знаю с рассказа отца, что после окончания начальной школы и священник, и учителя обратились к его отцу, чтобы вместе найти возможности для его дальнейшего образования, поскольку он был очень способным.

Но он примкнул к художникам, приехавшим расписывать церковь недалеко от с. Глидно. Отец, узнав об их приезде, сразу пошел туда, начал все рассматривать и почувствовал, что тоже хотел бы этим заниматься. Они, увидев его искреннюю заинтересованность и то, как он выполняет рисунки, выбрали его помощником в свою группу. И когда он приехал во Львов, чтобы получить образование, в городе уже был круг людей, которые ему помогали. Он поступил в художественное и одновременно в музыкальное училища, поскольку имел хороший голос и очень отчетливое произношение.

Патріарх-Димитрій-Ярема-в-молодості

Патриарх Димитрий Ярема в молодости

Затем он женился и поступил в духовную семинарию под ректорством Иосифа Слепого. Однако проучился недолго, поскольку началась война и всех студентов забрали в плен в Белую Церковь, а когда вернулся, семинарию уже расформировали, поэтому не смог доучиться. Вместо этого пошел работать в музей, который теперь носит имя Андрея Шептицкого. Там ближе познакомился с митрополитом Андреем. Последний знал о его музыкальных и художественных способностях, а также о начальном духовном образовании, поэтому с радостью принял его на работу и планировал помочь отцу получить дальнейшее образование.

— Как начался священнический путь будущего Патриарха УАПЦ?

— В 1947 году отец решил рукополагаться в священники. Тогда епископом был Макарий Оксиюк, брат епископа УАПЦ, которую в Восточной Украине возглавлял Василий Липковский. Многие попрекали отца, почему он, выходец из греко-католической общины, пошел служить в Православную Церковь. Но он больше задумывался над тем, что надо людей спасать. И нам говорил: «Это не дело было – уйти в подполье и сидеть тихо. В такие смутные времена надо было работать, людей тоже надобно было защищать и поддерживать на духе и в вере в Бога».

Первый его приход был в Подгорцах. Там в то время проживало много сестер-монахинь Подгорецкого монастыря. И отец Ярема благосклонно относился к ним. Люди его тоже очень полюбили. Однако в те времена в лесах везде были партизаны, поэтому энкавэдисты стояли рядом с селом и все это чрезвычайно контролировали. В Подгорцах родители жили три года, но потом посоветовали отцу уехать из села, потому что НКВД планировало арестовать его за то, что слишком сжился с людьми, а им это не нравилось.

И хотя он был вынужден покинуть приход, однако уже успел в той церкви многое сделать: написал большую икону (я ее увидела впервые, когда посетила церковь, в которой служил патриарх Димитрий, с экскурсией, а до того даже не знала, что это была настолько большая икона, на всю стену).

Затем служил в Щирце, после — в Каменце, потом переехали во Львов. Но люди любили его в каждом месте пастырства. Он никогда не прятался, и деньги для него не были очень важны, хотя у нас была большая семья, семеро детей, и не было достатка, никогда даже своего дома не было.

А еще папа очень любил петь, организовывал хоры при приходах и не только пел, но и рассказывал о композиторах и сам писал музыкальные произведения.

— Возможно, припоминаете какие-то советы отца с детства, запомнившиеся на всю жизнь?

— Отец всегда искренне верил в Бога, но никогда не заставлял нас. Даже когда мы были еще детьми, то больше мама учила молиться, ходить в церковь, исповедоваться. Однако отец всегда хотел, чтобы мы сами проявляли веру и желание идти в церковь.

Также мы знали, что должны хорошо учиться, но это тоже не было приказом, ссорами. Отец поощрял нас к чтению и научил аккуратно относиться к книгам. Он любил покупать книги. Его во Львове в магазинах знали все. Так он собрал для нас громадную библиотеку. Нам даже не надо было брать в библиотеке литературу по школьной программы, потому что все было дома. Кроме того, он хотел, чтобы мы занимались музыкой, но не дал нам Бог таланта к этому, у нас в основном были художественные задатки.

Самым главным был наказ — не обманывать. И отец всегда ждал, чтобы у нас было чем похвалиться.

Больше нашим воспитанием занималась мама, но обычно, когда мы провинились, папа нас строго наказывал.

— Какие самые яркие черты характера отца можете выделить?

— Точно можно сказать, что он очень не любил лжи, а лицемерие просто терпеть не мог. Я запомнила три фразы, которые он чаще всего нам повторял: «С Богом шуток нет», «Говори или «да», или «нет», остальное — от лукавого» и «Если ты холоден, будь холодным, а лучше бы горячим, но никак не теплым». Согласно этим принципам Евангелия он и прожил всю жизнь.

— Ваш отец был инициатором возрождения Украинской Автокефальной Православной Церкви в 90-х годах. Поделитесь воспоминаниями о том времени.

— Идею автокефалии он, очевидно, вынашивал давно, наверное зная о церкви Василия Липковского (Православная Церковь в Украине и в украинской диаспоре Западной Европы и Северной Америки, возродилась во время национально-освободительной борьбы 1917–1921 гг. — Авт.). Конечно, он готовился к этому шагу и этот вопрос не обсуждал с большим кругом людей. Тогда был о. Юрий Бойко, который был даже львовским депутатом и принадлежал к группе политических деятелей вместе с Ириной Калинец, и вот с ними отец поддерживал связи. Правда, дома мы ничего не знали, об этом намерении знал только церковный комитет.

Отец с о. Иваном Пашулей, бывшим его сотрудником, имели одинаковые взгляды и не сомневались в своем деле. Также в то время в Киеве уже была организационная группа по возрождению УАПЦ.

Я на День Преображения, 19 августа в 1989 года, шла в Церковь, даже не подозревая, что будет что-то необычное в храме. А когда пришла, то увидела столики перед церковью. Мне рассказали и объяснили о провозглашении автокефалии. Тогда я практически впервые в жизни и услышала это слово, однако с того дня началась моя общественно-церковная деятельность. Сначала помогала организационно, а впоследствии вступила в ставропигиальное братства.

Для нас как для семьи было мучительным неприятие многими уважаемыми во Львове людьми идеи автокефалии. А позже, переосмыслив все сама, поняла, что, прочитав столько литературы и зная так хорошо церковную историю, он не мог поступить иначе, потому что знал, что перспектива Украины все же в Автокефальной Церкви. Отец признавал то, что Греко-Католическая Церковь удержала в свое время нашу Церковь от латинизации, тогда как Православная Церковь была не «на высоте». Тогда Греко-Католическая Церковь сыграла значительную роль. Но если уже существует независимая Украина и есть возможность иметь поместную Церковь, то надо все же стремится к Киевской традиции и ее поддерживать. Таким было его убеждение, из-за которого он потерял и многих друзей. Отец все это тяжело переживал, но не думаю, что он сомневался относительно того, правильно ли поступил.

— Как Вы отнеслись к решению отца принять монашеский постриг?

— Церковь была тогда в очень тяжелом положении. Был владыка Петр Петрусь, а до того митрополит Иоанн (Боднарчук), который нас очень разочаровал, да и другие владыки тоже. Я была поражена, когда видела, что человек спокойно и явно говорит неправду. А затем и владыка Владимир (Романюк) тоже отошел и возглавил Украинскую Православную Церковь Киевского Патриархата.

Патріарх-Димитрій-Ярема-Патріарх-Мстислав

О. Владимир встречает Патриарха Мстислава во Львове

Поэтому в ситуации, в которой была тогда Церковь, разрываться, да ещё и в таком возрасте (уже 77 лет) было весьма отчаянно. И когда мы услышали впервые, мама нам об этом сказала, мы сразу возражали: «Да нет, такого не может быть!». Я как-то решилась с отцом поговорить, мы с ним шли и я говорю: «Отец, мама нам сказала такое, неужели бы ты на это согласился?». А он ответил, что владыка Петрусь очень просил, говоря: «Состоится архиерейская хиротония на Днепропетровскую епархию, а затем в перспективе, может, Вы возглавите церковь, когда примете постриг».

Зная отношение окружения о. Владимира, мы переживали, что люди не поймут, будут смеяться над отцом не только остальные, но и свои не смогут понять. «Отец, отказывайся!», — сказала я категорически, а он ответил: «Ты знаешь, я беспрестанно молюсь, чтобы этого не произошло, чтобы как-то обошлось». И сказал он мне с таким сожалением, с таким отчаянием, что я поверила — Господь Бог даст и это не случится.

Когда приехал владыка Игорь (Исиченко), я ему тоже сказала, что мы категорически против. А владыка попросил меня не сопротивляться так, потому что, наверное, в том-таки Божий промысел, поэтому надо смириться с Божьей волей, потому что иного выхода сейчас нет. Это меня больше всего как-то убедило, но все равно мы были против. Они, видя, что мы против, тайно позвонили папе, и владыка Петр (Петрусь) совершил постриг в церкви Петра и Павла. Отец выбрал имя Димитрий в честь св. Димитрия Ростовского. Первым об этом узнал мой брат Слава, который побежал искать отца ночью, и увидев, что обряд совершен, аж расплакался. Его успокоил владыка (Игорь Исиченко), который также присутствовал в Церкви. Рано мы ждали, что отец с братом придут домой, а мне как-то так пришло в голову и говорю: «Если так случилось, что совершил постриг, то мы уже не должны его упрекать. Чем можем будем помогать». И так мы как-то начали его поддерживать. Пришел он какой-то такой бедный, глаз не мог поднять на нас, но мы все: «Отец, не грусти! Мы же от тебя никуда не деваемся и чем надо будем тебе помогать». Он даже слегка повеселел от этого. Маме тоже ужо было готовиться к постригу. И она все это достойно перенесла, с таким чувством долга и со словами: «Богу послужить — не есть злом. Это мне счастье выпало такое». Правда, она не была в монастыре, а была с нами. Все время священники приходили, исповедовали ее. Она была настоящей хранительницей рода!

— Когда отец стал Патриархом, как изменилось отношение к нему, взаимоотношения с ним?

— Я ездила все время в Киев. Он жил там на Теремках, в дешевой квартирке на 17-м этаже. Приходили только приходские бабушки, и каждая старалась чем-то ему помочь. Я даже заметила, когда приехала первый раз к отцу, он уже говорит как-то по-киевски. Он таким образом пытался сблизиться с людьми, и они его тоже очень полюбили.

Патріарх-Димитрій-Ярема-онуки

Эксклюзивное фото с внуками

Но были дела, которые надо было делать постоянно: стирать, гладить, готовить еду, и этим всем я занималась, когда приезжала к нему, и между тем мы общались с ним.

И нам, его детям, казалось, что так будет всегда. Будем встречать его службы Божьей, везти домой, кормить, лечить и разговаривать с ним. Стирать, гладить ему вещи. Его беды были нашими бедами, а радости — нашими радостями. Кое-кто над ним глумился, говоря «домашний Патриарх». Его обвиняли и откровенно травили и чужие, и свои. Или просто намеренно не воспринимали, не замечали. Другие любили, слушали и уважали, но отходили. И тогда он оставался один. Он для них был лишь Патриархом, от которого надо чего-то ждать или требовать. Мы тогда снова приезжали к нему и окутывали своей любовью. Он был нашим отцом и другом одновременно.

— Что можете назвать делом жизни о. Владимира (Патриарха Димитрия)?

— Поскольку у него было второе призвание, искусствовед, то он написал большую работу. Недавно вышла первая его книга «Иконопись», мой сын сейчас готовит к печати второе издание и еще планируем третье. Также отец исследовал архитектуру и строительство церквей и довольно долго читал лекции в Политехническом университете. Большой вклад он внес также своими исследованиями. В Крыму, например, изучал пещерные монастыри. Отец имел очень хорошую память, фотографическую, а также интересно рассказывал и знал каждое село.

И все же главное — это то, что он через всю жизнь пронес искреннюю веру в Бога из глубины сердца и души. Поэтому основной его миссией было делать людей настоящими Людьми. Он всегда нам говорил, что надо быть Человеком без лицемерия, честным. Также ни о ком никогда много не рассказывал, у него было два определения: человек почтенный и не почтенный. Не уважаемый, потому что где-то не сдержал слово, сказал неправду, а вот тот человек, хоть и бедный или не видный, но уважаемый, потому что думает так, как надо, делает так, как следует.

— Знаю, что Патриарх Димитрий в своем завещании просил, чтобы после него УАПЦ возглавил Патриарх Константин, митрополит УАПЦ в диаспоре и УПЦ в США, чтобы так Церковь имела единство с Константинополем. Как думаете, что помешало исполнению завещания?

Патріарх-Димитрій-Ярема-УАПЦ— Отец и владыка Игорь ездили в Америку для того, чтобы наладить доверительные отношения, которые были утрачены после ухода патриарха Мстислава (митрополита УАПЦ в диаспоре и УПЦ в США. — Авт.). Потому что здесь все контролировалось КГБ, и люди, приходившие иногда как священники Церкви, имели дело с КГБ, поэтому нельзя было никому доверять. Но препятствием к исполнению завещания Патриарха Димитрия стала осторожность американских владык. Когда-то Патриарх Мстислав радушно нас принимал и хорошо относился, а вот к предыдущим владыкам относился с осторожностью, зная: то, что было при советской власти, хорошим быть не может. Не раз мы просили Патриарха Мстислава прислать нам хоть одного владыку, чтобы тот научил наших владык администрированию и общению с властью. А он нам отвечал: «Владыки здесь, за границей, больше светские люди, чем владыки. Они Вас не поймут. Они не захотят взять на себя те обязанности и привыкли к другой жизни, а рисковать и чем-то жертвовать не хотят». И так до сих пор та осторожность, нежелание брать на себя такие заботы мешают единению.

Анна Грапенюк

Фото: Из архива Ставр. Братства св. ап. Андрея УАПЦ

Источник: dukhovnist.in.ua/uk